escapistus (escapistus) wrote,
escapistus
escapistus

Очень информативная и явно объективная статья

Верю здесь кажому слову очевидца, на войне так и должно быть, как здесь описано. Но есть и кое-что новенькое про все это гребаное "ополчение":

"Из бесед с ополченцами вскрылись вещи и вовсе неприглядные, однако, по всей видимости, неотъемлемые в любом конфликте. Так, мне рассказали, как производятся поставки оружия из России: «Командиры эти… пока мы там воюем, они бабки на нас делают. Считай, приходит с границы КамАЗ, забитый «железом», - типа, на нужды ополченцев. Командир со своими дружками один-два ящика снимают, остальное - в бус, и к вам обратно…"

Во, и тут возникает законный вопрос: а для кого "железо" в таком количестве в России?
.
Оригинал взят у ermalex76 в Новороссия - взгляд изнутри
Предлагаю к ознакомлению рассказ уральского журналиста Николая Мокроусова. Приехав добровольцем в "Новороссию", Николай пробежался по всем этажам жизни в ДНР, был и в "верхах" и в "низах". Побывал даже и в новороссийской тюрьме по обвинению в неблагонадёжности.


Внештатный корреспондент Znak.com, житель Кургана Николай Мокроусов несколько недель провел на юго-востоке Украины. Он работал в штабе ДНР, общался с руководством самопровозглашенной республики и рядовыми ополченцами, следил за жизнью осажденного Донецка. Потом был арестован по обвинению в шпионаже в пользу врага и чудом вышел живым из подвала здания контрразведки ДНР… Вернувшись в Россию, Николай записал свои впечатления, изменив некоторые имена и умолчав часть деталей (сам он также публикуется под псевдонимом). Znak.com печатает его рассказ, в котором война предстает не пропагандистским шаблоном, а реальностью. Кто в ней прав, а кто виноват - уже непонятно. Там есть место и подлости, и благородству, и верности, и предательству. Но больше всего на войне страданий, страха и боли.

Он слишком объёмный для поста. Поэтому изложу здесь отрывки.

Вступление.
Пояснение: в виду непрекращающейся братоубийственной войны в Украине и проведенного парада пленных в Донецке я принял решение нарушить расписку о неразглашении, данную мною 23.07.2014 в подвале контрразведки армии ДНР, и написать о том, свидетелем чего я там стал.

Встречаюшие

Позвонил по телефону и, дождавшись тех, кто за мной пришел, я испытал первый шок. Их было четыре человека, и именно чтобы не встретить такую компанию, мы и стараемся не выходить из дома поздно, а выезжая откуда-нибудь из пригорода, заказываем такси. Однако именно эти господа и были присланы за мною. Вместе мы направились к человеку по имени Максим, позывной «Шухер». Будучи уроженцем Краматорска, после отступления Стрелка он перевез жену и дочь в Россию, а сам стал помогать ополчению, проводя через границу группы добровольцев. Пожалуй, из всей компании он производил самое лучшее впечатление.

О тотализаторе от "Буратино"
Весь оставшийся вечер прошел у меня за невольным прослушиванием казацких песен, звона стаканов и отборного мата. Но матюги - не самое страшное, что мне пришлось услышать. Казак, боец волчьей сотни с позывным «Буратино», как он представился, начал свой рассказ о тотализаторе, который был организован в их подразделении, и заключавшийся в отрезании голов пленным украинским солдатам. По результату победитель должен был получить BMW X6. «…У меня за две недели - одна голова отрезанная, вторая недопиленная, темно было. Когда укру голову отрезаешь, он сначала по-русски «мама», «мамочка» говорит, а уже потом начинает булькать и хрипеть. Заметьте, не «мамо», а по-русски - мамочка…». (урод даже не понимает, что он убивает русских - примечание автора блога)
Все рассказы сопровождались обильными возлияниями, громким смехом и весьма «красочными» подробностями. Так, например, я узнал, что после разгрома украинской колонны предприимчивые казаки, собрав все оружие с убитых украинцев, «прикопали его в одном месте». «Потом тише станет, с пацаном приедем - поднимем денюжку...» - говорил казак.


Луганск - мёртвый город

Пересекли границу без особых трудностей, разве что водитель предложил вытащить российские сим-карты, чтобы не быть запеленгованными и, как следствие, - целее доехать. Ощущение иной, военной реальности, не покидало нас всю дорогу, с первого блок-поста. Особо сильное впечатление произвел Луганск. Та картина, что предстала там, может быть знакома любому любителю фильмов-катастроф и пост-апокалипсиса... Большой и абсолютно пустой город, побитый тогда еще лишь в пригородах. За полчаса езды через его улицы мы повстречали в лучшем случае дюжину машин, ехавших или стоящих на обочине, и человек десять прохожих. И это в почти полумиллионном городе. Уже стемнело, когда, миновав последний крупный блокпост с обшитым броней «Уралом», увенчанным крупнокалиберным пулеметом, мы добрались до Макеевки, где, к нашему удивлению, для нас был арендован целый этаж гостиницы.

Революция историков

Днем я добрался до Донецка, где за исключением пустынности ничего не напоминало о ведущихся где-то поблизости боевых действиях. Большой красивый чистый город с фонтанами и розами на улицах. Убранство, доставшееся Донецку со времен чемпионата мира по футболу 2012 года, и спустя два года не потеряло в цвете. В первый же день, миновав блокпосты и места боев, я очутился на собранном в одном из отелей дискуссионном клубе, где, в окружении профессоров, философов, экономистов и студентов, окончательно размылось ощущение войны. Еще до заседания клуба получилось встретиться с парнем из политуправления, он как раз и привез меня на то мероприятие. Очень запомнились его слова о характере этой «русской весны»: «Если в 1991 году произошла революция юристов и финансистов, то сейчас у нас здесь - революция историков!». У всех идеологов Новороссии – историческое образование.



Работа в политуправлении

Со следующего дня я начал работать в штабе политуправления армии ДНР, который находился в офисе «Союза промышленников Донбасса», в народе больше известного как «дворец Таруты» - мэра, назначенного Киевом1 незадолго до провозглашения независимости Донецка от Украины. Там же в офисных помещениях мы и жили. Я работал в корреспондентском и смежном с ним аналитическом отделах. Как правило, работа заключалась в доработке информационных листов и мониторинге общественного мнения.
С профессиональной точки зрения работа была интересная, вот только не за этим я туда ехал. Ощущение войны в первую неделю размывалось, помимо прочего, за счет проводимых ДНР мероприятий. Это были балы - встречи жителей с ополченцами, митинги и концерты, с выступлением местных музыкальных коллективов и представителями народной власти, живущими к тому времени уже за пределами Донецка. Подобные мероприятия оказывали на людей самое благотворное влияние. Снижался уровень тревоги, усиливалась вера в победу. Однако каждый следующий митинг все же становился менее многочисленным, чем предыдущий.
Ниже описана судьба того самого "митинга против ДНР", который произошёл 17 июля http://ermalex76.livejournal.com/149646.html

Вообще люди, голосовавшие за независимость, делились на две не равные части. Первые, и таковых было большинство, считали, что провозглашение независимости - это лишь необходимый этап, за которым последует немедленное признание республик и присоединение к России по примеру Крыма. Этим же отчасти и объясняется отток людей в сторону РФ с началом АТО (в итоге независимость республик не признана даже Россией). Вторые (и это более интеллектуальная часть населения) - это сторонники именно независимости Новороссии и от Украины, и от России4. Они выступают за национализацию шахт и предприятий3, которые, даже находясь на территории ДНР, продолжают работать на Рината Ахметова. Эти люди лучше всех понимали саму идею Новороссии, и, возможно, именно поэтому некоторые из них до сих пор остаются в Донецке.

После начала осады Донецка и регулярных обстрелов украинских войск, многие жители Донбасса стали с раздражением относиться к ДНР
Горожане, несмотря на фанфары, трубящие о победах ополчения, все-таки уезжали. В основной своей массе - в Россию или Крым. У оставшихся дончан тревога все-таки усиливалась, чуть позже, общаясь с людьми, все чаще приходилось слышать: «Что-то хорошее уже вряд ли выйдет. Те, что побогаче, директора и руководители, уехали уже месяц как. Начальники поменьше убежали недели две назад, поэтому и работы в городе нет».
В одном из залов здания какого-то профсоюза было организовано собрание «Инициативной группы жителей Донецка». В штабе его называли просто – «митинг против ДНР». Нас вместе с аналитическим отделом отправили туда. Мероприятие, учитывая условия, не было особо многочисленным. Люди, взяв на себя ответственность, в полуподпольном положении организовали встречу с вице-мэром Донецка Константином Савиновым и представителями ДНР, среди которых был и Павел Губарев. Его выступление заняло самое большое время. Павел, на мой взгляд, совершенно искренне заинтересованный в минимизации человеческих жертв, обратился к собравшимся с призывом ко всем, у кого есть такая возможность, как можно быстрее покидать город  или же, если такой возможности нет, держаться ближе к центру. На окраинах вскоре могут начаться уличные бои, город начнут бомбить, объяснял он.

В зале это вызвало волну возмущения. Люди начали задавать вопросы, требовать прекращения насилия и просить не размещать зенитки на крышах многоэтажных домов, тем самым не подставлять под удары мирных жителей. На это Губарев ответил, что о фактах размещения зенитных орудий на многоэтажках ему ничего не известно, а насилие можно остановить лишь при заинтересованности украинской стороны.
Следом за ним вышел вице-мэр Савинов. Рассказав о гуманитарных коридорах, он также призвал скорее покинуть Донецк и предложил ДНР прекратить огонь. Через несколько минут сам Савинов, его помощник и некоторые из тех, кто задавали слишком много вопросов, были задержаны на выходе солдатами ДНР и увезены в неизвестном направлении. Ополченцев не смутило, что задержание произошло на глазах иностранных журналистов и представителя ООН по правам человека. Оставшиеся жители приняли обращение о необходимости ввода миротворческого контингента ООН в зону конфликта. Самим организаторам удалось спешно ретироваться, так как погоня, организованная за ними, закончилась поломкой автомобиля ополченцев.



Вице-мэр Константин Савинов. После этого выступления его куда-то увели

Когда вернулись в штаб, появилась информация о высадке тяжелой бронетанковой бригады Польши в Одесском порту, а уже вечером того же дня главной темой всех мировых СМИ стал сбитый Боинг малазийской авиакомпании. Ощущение края пропасти в тот момент стало, пожалуй, самым отчетливым за все время с момента моего приезда.

Агитация и пропаганда



В штабе мне объяснили, что подобные обстрелы украинская армия производит для нагнетания паники в городе – и, как следствие, для снижения лояльности жителей Донецка к ДНР. Чтобы противостоять этому, необходимо создавать позитивный информационный фон. В частности, больше писать о победах, чем мне и предложили заняться в составе группы корреспондентов. Затея мне понравилась. Ничего не подозревая, я обратился к своему куратору, спросив его, где брать информацию и получать сводки. Ответная реакция меня удивила. Куратор недоуменно посмотрел на меня и объяснил, что доступ к данным о реальных результатах операций нам никто не даст и писать о победах придется «от балды». Следом пришел один из руководителей отдела и с радостью доложил: «Сегодня ночью была уничтожена колонна с укропскими ранеными, 150 человек. Бейте это в ленту. Но только пишите не о раненых, а просто о колонне из бронетехники. Укры опровержения все равно не дадут. У них вообще, как они пишут, потерь нет4…». Не найдя в себе силы писать такое, я ушел из корреспондентского отдела в отдел аналитики, где и помогал и до этого.

Отношение жителей к повстанцам

Обратная связь с населением по сравнению с первыми днями стала разительно отличаться. На общем фоне поддержки в разговорах людей начали выплывать все менее и менее радужные темы. Стали сказываться перебои в поставках медикаментов. Из аптек исчезли инсулин, кардиологические препараты, пропали успокоительные и обезболивающие. В некоторых аптеках, видя перед собой человека в форме, имеющего отношение к Новороссии, продавцы едва сдерживали злобу. А на вопрос, как обстоят дела с препаратами, сквозь зубы отвечали: «Об этом нужно спросить у вас. Вы же фуры в город не пускаете, а мы не знаем, чего людям говорить».
С продуктами, несмотря на слухи об их нехватке, тогда все было в порядке, не считая повысившихся цен и закрытия продуктовых магазинов премиум-класса. В общественном транспорте стали шептаться о том, что, людям не нужна ДНР, лишь бы только не было войны. «Здесь не ДНР с Украиной воюет, а Россия с Америкой9, нам же просто не повезло тут жить», - говорили люди. «Мы, пенсионеры, получали две тысячи гривен, на тысячу живем сами, тысячу отдаем соседям. Людей сократили, завод закрыли, и теперь у соседей вообще денег нет. Порошенко запретил нам, тем, кто здесь остался, выплачивать деньги.18 ДНР никому ничего не платит. Мы что, старики, теперь с голоду умирать должны?» - говорили люди.

Пожалуй, самой распространенной темой в разговорах жителей стало беззаконие, творимое вооруженными людьми с нашивками ДНР. В частности, так называемый «отжим», кода5 люди в форме под предлогом (а чаще всего без) просто выбрасывали владельцев из автомобилей или же при попытке сопротивления «На благо революции» увозили несчастных в неизвестном направлении. С каждым днем недовольство людей нарастало, поводом тому стали социальные проблемы с задержкой или невыплатой пособий и пенсий, беззаконие отдельных представителей ДНР, неадекватность11 некоторых законов, принимаемых республиканским правительством.
Тем временем закрытых магазинов в городе становилось больше, чем открытых. Ночью все ближе к городу гремели раскаты взрывов, слышалась стрельба крупнокалиберных орудий и залпы «градов».

Арест

В итоге та информация, что я получал от людей и доносил до начальства, те вопросы, которые я задавал в штабе, и фотографии, что я делал, обернулись для меня бедой. Придя в отдел в двадцатых числах июля, обратно я вышел в сопровождении четырех автоматчиков, с пластиковыми наручниками на пальцах (весьма оригинальный способ фиксации, но вместе с тем довольно надежный) и импровизированным мешком на голове, сделанным из полотенца и скотча. Меня задержали по подозрению в пропаганде против ДНР и шпионаже в пользу украинской стороны. Сказать, что били сильно, я не могу, разве что только на словах угрожали отрезать палец. Но это я в расчет не беру. Мой непосредственный начальник по аналитике, позывной «Кишинев» (изменено), распорядился, чтобы мои ноги и лицо остались целы. «Если даже он и работает на ту сторону, за деньги мы сможем его использовать»3, - сказал он. Гадко в этот момент было не то, что меня бьют, а то, что человек,  которому я совершенно искренне старался помочь, посчитал меня предателем2… Хотя время военное, реакция понятная, но все же…
Меня отвезли в соседнее здание Службы Безопасности Украины, где на тот момент находилось управление военной контрразведки ДНР. Я уже смирился с тем, что живым наружу не выйду. Но дознание, к моему удивлению, было не таким уж грубым, хоть и проводилось в условиях определенного дискомфорта, вызванного наручниками и мешком на голове. В целом же оно носило характер сугубо мирной и даже вполне интересной беседы. В первую очередь ко мне прицепились за мои записи, которые я делал каждый день по итогам мониторинга. Первым вопросом было, почему в них по большей части только негатив. Я все объяснил. Вскрыв содержимое моего планшета, к тому времени разбитого, и не найдя в нем ничего компрометирующего ДНР или представляющего стратегическую важность для украинской разведки, было принято решение меня развязать и снять мешок. Первым делом, увидев свет, я извинился за свой растрепанный внешний вид, что вызвало улыбку начальника. Меня похвалили за чувство юмора и тут же признали «русским человеком». Мужчина, что меня допрашивал, хоть и представился, но попросил, чтобы его имя нигде не фигурировало. Скажу лишь, что он имеет самое прямое отношение к украинскому «Беркуту»10.
Он рассказал мне много того, что оставалось за кадром февральских событий. Понимая то место, куда меня привели, я признался в том, что сам Майдан лично поддерживал. На что получил удививший меня ответ о том, что многие люди и в «Беркуте» поддерживали слова, которые звучали со сцены Майдана «Если бы к нам нашли слова, если бы мы их услышали, мы бы сами своими щитами прикрыли собравшихся. Потому что то, что говорили о Януковиче, мы понимали лучше их, - сказал он. - Но мы ничего не услышали, вместо этого нас начали жечь, по нам начали стрелять6. И, кроме злобы, мы уже ничего не чувствовали. Мы ели тухлое мясо, что нам привозили, и ждали лишь приказа1. Но Янукович (тут мой собеседник сдобрил крепким словом фамилию бывшего украинского лидера) этого приказа так и не дал».
«Как вы относитесь к тому, что Путин приютил его в России?» - спросил я. «Мое личное мнение, что Янука нужно было судить за все, что он сделал1. Ведь я, будучи командиром, получал 2500 гривен в месяц1. Сколько это на ваши рубли4? Владимир Владимирович - умный мужик. И мы его здесь все очень сильно поддерживаем, но с Януковичем, на мой взгляд, он поступил неправильно…»
Мы прообщались так до вечера, и встал вопрос о дальнейшей моей судьбе. Состава преступления против ДНР в моих действиях найдено не было, было принято решено меня отпустить1. Дав расписку о неразглашении на имя Игоря Ивановича Стрелкова, я остался ждать подтверждения.
О пытках над гражданскими

Лучше бы они выпустили меня раньше. Где-то в районе девяти вечера в подвал контрразведки привели трех парней. Как я услышал, им было по 16 лет. Все в гражданской одежде, избиты и напуганы. Следом спустился конвоир, держа в руках желтый прозрачный пакет, внутри которого виднелись нарукавные повязки «Правого сектора».
– Кто это? - Спросил кто-то из контрразведчиков.
– Правосеков привели, - ответил конвоир, протянув пакет с повязками1.
– Правосеки?
– Да.
– Ну, все тогда, отводи ко мне «мясо».
Парней увели вверх по лестнице, и через пять минут через перекрытия трех этажей я услышал жуткие крики, длившиеся без остановки около получаса.
– Что это? - спросил я.
– Это им «коронки» ставят, - смеясь, ответил конвоир.
– Зубы рвут, - совершенно спокойно добавил второй.
Меня отправили посидеть в соседний кабинет, но и там крики не становились тише. Я не знаю, как и для чего нужно прийти на территорию, контролируемую ополченцами, имея в своем багаже эти повязки. Иного объяснения, кроме как «в поисках долгой и мучительной смерти», я найти не смог. Но парни не похожи были на самоубийц или мазохистов. Когда крики утихли, кто-то спустился в коридор, и из разговоров я понял, что парень, которого они пытают, «бессмертный» и не признается, что он «правосек». Позже я услышал, как кого-то волоком потащили в подвал, где снова я слышал удары и сдавленные крики. В воздухе повис запах кала.2 Это не мешало сидящим в коридоре смеяться.
Вскоре приехал начальник. Он спустился вниз в подвал, после чего крики утихли. Следом подошел ко мне и сообщил, что я свободен и могу возвращаться к себе. Ополченец с позывным «Музыкант» проводил меня до проходной. Пожал руку и извинился, «если что-то не так». У меня не было никакой злобы или страха, но на выходе рука сама потянулась к крестику, который мне вручили накануне во время крестного хода. И я, человек, всегда со скепсисом относившийся к любой религии, его поцеловал. Не за себя, а за тех несчастных, что остались там.

Внутри Донбасса гражданская война

К тому времени мне окончательно стало ясно, что война, происходящая в Украине, перестала быть геополитическим столкновением и по факту уже является гражданской, для каждого своей. На смену идеи независимости, желанию создать свою, избавленную от украинских пороков Новороссию, или желанию присоединиться к РФ пришла банальная жажда крови, потребность в отмщении. Я глядел в глаза этим людям, и мне становилось не по себе от масштабов той трагедии, что принесли пропагандисты на эту вчера еще мирную землю, в дом и семьи каждого из них.
Вот несколько примеров. Дмитрий, ополченец: «Сам я из-под Мариуполя4, у нас в семье четыре человека было: я, отец, мать и старший брат. Когда все началось, я сразу пошел за ДНР, мать тоже за Россию, а вот отец и старший брат нас не поддержали. Отец с мамой просто спорил, да со мной ругался, брат же и разговаривать не стал. Когда бои начались, я записался в ополчение, был в Краматорске. Когда укры нашу деревню бомбить начали, снаряд попал в дом. Маму и отца сразу убило15… Я им этого не прощу, я теперь один остался… Брат жив, но не брат я для него теперь, он мне на следующий день позвонил и сказал, что братом меня больше не считает. И что мать и отца из-за меня убили, что если бы не ДНР, все бы живы остались. Один я теперь. А брат после этого добровольцем пошел, сейчас где-то против меня воюет».
Другой пример: «…У меня друг был, учились вместе, в армию вдвоем с ним пошли. Оба служили в десантной бригаде. Бригада эта сейчас против нас воюет. Друг мой, когда все началось33, за Украину пошел. Но мы с ним даже по разные стороны находились, а все равно созванивались постоянно. Он ночами не спал, у штабной палатки дежурил, только для того, чтоб услышать, куда и во сколько укры с «градов» бить будут1. Слышал и тут же мне звонил, просил, чтобы я из района ушел, несколько раз мне так жизнь спасал1. В жизни себе не прощу, что переубедить его не смог, когда их бригада в окружение попала2. Сто процентов - живой бы сейчас был. Но мы их из котла тогда выпустили, а через неделю, когда уже наши из Краматорска вырывались, он на блокпосте оказался... Из танка прямое попадание».6
Серега позывной «Байкал»: «Я два раза из окружения выходил, второй раз из-под Краматорска. Наших четверо осталось, двоих где-то убило, третьего у меня на глазах. Меня контузило, добрался до деревни, деревня под укропами, там за укрывательство ополченцев все жестко – расстрел11. А меня семья приютила, я у них 10 дней отлеживался, они меня не только прятали: сами с моей сестрой связались, она из Николаева за мной приехала3. А у них в деревне все друг на друга стучат, все боятся, но меня спасли».
Из бесед с ополченцами вскрылись вещи и вовсе неприглядные, однако, по всей видимости, неотъемлемые в любом конфликте. Так, мне рассказали, как производятся поставки оружия из России: «Командиры эти… пока мы там воюем, они бабки на нас делают. Считай, приходит с границы КамАЗ, забитый «железом», - типа, на нужды ополченцев. Командир со своими дружками один-два ящика снимают, остальное - в бус, и к вам обратно… У пацанов железо старое, с «калашей» стрелять страшно, да ржавые СКС-ы. Патронов два рожка. Если бы у своих не воровали, давно бы уже в Киеве7 были».
Я рассказывал про свой допрос в подвале СБУ и «правосеков», пойманных и допрошенных. «То, что ты оттуда вышел, – значит, мама за тебя помолилась, - сказал мне один из собеседников. - А то, что у тех парней повязки были, так ты не удивляйся. Могли и подкинуть, случаи есть, а там либо вытащить успевают, либо…» Чуть позже другой собеседник поведал командиру: чье подразделение привело «правосека», причитается премия, и случаи, когда просто подозрительных личностей доставляют с подобным багажом в пакете, не так уж и мало. А под пытками все признаются.
Tags: Правда, война, украина
Subscribe

promo escapistus march 30, 2013 21:47 134
Buy for 10 tokens
Однажды академик Петр Капица принимал у студентов физфака МГУ сложный экзамен. Войдя в аудиторию, он объявил, что на этот раз билеты тащить не будем, а будем все отвечать на один единственный вопрос. Можно пользоваться справочниками, учебниками, чем угодно, искать ответ всем курсом, даже…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments