Анекдот к Днюхе



"Орлиное гнездо", Оберзальцберг, Южная Бавария

.
Пригнали злые эсэсовцы к Гитлеру знаменитого еврейского предсказателя, чуть ли ни нового еврейского пророка. Тот и предсказал:

- Проклятый Гитлер, ты умрешь в день великого еврейского праздника.
- Какого именно? У вас, жидов, столько праздников!
- А это неважно. Любой день, в который ты умрешь, будет днем великого еврейского праздника.


У меня возникает чисто философский вопрос: должны ли и мы все праздновать великие еврейские праздники? Вот, вы, например, за кого, за Гитлера или за жидов? Дедывоевали были за жидов. А я от тех преступных дедов-большевиков решительно отрекся, и теперь, вот, не знаю. А вы? Вам-то хорошо...

А я тогда буду за морскую романтику вообще, в принципе Угу, за соленые брызги на мужественных лицах бородатых скитальцев морей.


Posts from This Journal by “Гитлер” Tag

promo escapistus march 30, 2013 21:47 134
Buy for 10 tokens
Однажды академик Петр Капица принимал у студентов физфака МГУ сложный экзамен. Войдя в аудиторию, он объявил, что на этот раз билеты тащить не будем, а будем все отвечать на один единственный вопрос. Можно пользоваться справочниками, учебниками, чем угодно, искать ответ всем курсом, даже…
Гитлер сам дал, по своему неразумению, евреям карт-бланш.
Это каким же образом? Только своим удивительно мягким отношением к этой публике?
Он напал на СССР - и по своему недомыслию думал что выиграет даже без "недовольных коммунистами" народов.

В разгар войны, когда победа уже была недостижимой, начал массово уничтожать евреев. Какому дураку это взбредет в голову? Вот если бы выиграл войну....

Я таки видел чтоб на сталина дрочили,но чтоб на гитлера... Это уже лузерство дрочить на лузера.:)

Ну, Сталин-то был и вовсе главный потерпевший, он свою страну просрал, однако ж, дрочат.
Но кизды ввалил. По факту в графе итого он победил. Хотя да- цена победы той была почти пирова.
Не велика честь, когда 53 государства нападают на один народ.
Это была не "победа". Это было позорище, какое не сыскать в известной истории человечества.
Позорище было, как долго они не могли справиться с одной страной. Сколько в землю уложили ради этого, слабаки.
Ну нехрен было понты кидать не по весу. Вот и получил. Потому и лузер!;)
К сожалению, не всегда Правда побеждает. Тем более, если не забывать кто есть князь мира сего.
"А я от тех преступных дедов-большевиков решительно отрекся, и теперь, вот, не знаю."

А вот это зря.... :(
В то время - дедам было виднее за кого воевать...
Деды - были правы.
Просто время прошло, всепоменялось...
Нельзя от дедов отрекаться. :(
Род - накажет. :(

не пизди,жидочуркоподстилка.


твои вонючие деды спасли свое и твое рабство.

сиди и ори-как всегда-Кавказ-сила!,Чечня-круто!

Азербайджанская русь,таджикская русь,киргизская русь,узбекская русь!

и учи языки твоих хозяев-особенно китайский!
Прочь прогоните постылый страх
Правом тугих плетей.
Если короны пали во прах-
Время пришло вождей.

Вождь отрясет перчаткой пыль
С груза своих сапог.
В сталь отольется вещая быль,
Вновь обретя исток.

Веры триумф и поход на РИМ-
Лучшие возстают.
Верность идее мы сохраним
Словно в бою редут.

АДОЛЬФ И БЕНИТО-элита траншей-
Мира громит уют.
Вожди возвышаются правом Царей-
Встречайте-Они идут!88




Есть на Ригеле Восемь - одинокий утёс
Точно в шубу, одет, в аммиачную наледь,
Мертвый ветер времен его чувства унёс
Затянув пеленой давней юности память...

На вершине крутой, ферросплавной его
Никого... Лишь азотная вьюга летает,
На железных боках - не растёт ничего
Только фтористый снег месяцами не тает...

Как Денница закован в хлор - метановый лёд,
Средь кислотной зимы, неожиданно ранней,
Ни один НЛО, ни один звездолёт
Не касались его металлических граней...

Из Живых - лишь двуногий один на нём был,
Лишь один гоминид - до вершины добрался,
И утёс, эту особь - тогда не забыл
С антропоидом тем, он навек побратался!

И поныне стоит он, прочней чем гранит,
К ледяным небесам - непокорно-угрюмый,
И в глубинах своих, молчаливо хранит
Все заветные, грозного Фюрера, думы...

И лишь с Вегой - подругой любимой одной,
Среди звёзд, в равнодушном вселенском раздолье,
Вспоминает порой, под свинцовой луной
Удалое житьё побратима Адольфа...




Чтоб не саднил усталых ног порез больной,
Лепя слюной к коленке скромный подорожник,
По городам и весям Австрии родной,
Скитался бедный хрупкий юноша - художник...

Он молча шёл...Один...Задумчивый чудак,
Лишь гневным пульсом билась жилка вены,
Когда он видел черный сальный лапсердак,
На тихих улочках уютной чистой Вены...

Он уходил от всех...В альпийские луга,
Туда, где ветры с ним приветливо играли,
И рисовал ... Поля, душистых трав стога,
Простой, невинной сельской жизни пасторали...

А если сплином нарастал в душе застой,
Рука порывисто отбрасывала грифель,
И молча, зябко в свитер кутаясь простой,
Зубами волчьими терзая сладкий штрифель,

Он замирал перед нетронутым холстом,
Внутри всецело неземной отдавшись страсти,
И в летнем, зыбком, пряном сумраке густом,
Он видел факелы далеких звездных свастик...

И вот тогда, среди Вселенных торжества,
В его Душе, как луч, отправившейся вверх,
Рождался Образ Неземного Божества,
Домой идущего В Небесный Светлый Райх



Рыдают евреи, рыдают еврейки,
И множатся слухи на сотни ладов:
На дрын опираясь, в простой телогрейке,
Идет по Европе калика Адольф.


Разя перегаром, тяжелым как нитра,
Он верным твердит в привокзальном кафе:
«Скажу вам по правде, ребята, я — Гитлер…»,
И тащит «Майн кампф» из больших галифе.


На сленг молодежный, на вечную феню
Легко переводит родные слова.
Он пьяный как Бахус,усатый как Бисмарк
И только в глазах, как всегда — синева.


Оброс бородою вселенских масштабов,
Проникся дымами опавшей листвы,
Огнем опален на концерте «Рамштайна»,
Остыл, коченея, на льду мостовых…


Он — в ветре, в разрядах ночного трамвая,
Святой покровитель бродячих собак,
Нирвана ходячая, тень мировая,
Как шторм обглодавшая мусорный бак.


Он — крик поездов, фонарей перекрестья,
Железной промзоны лесная свирель…
Ночуя на крыше, вращает созвездья,
И, сонный, сползает в отвесный апрель.


Он взмоет драконом в закатное небо,
Вернется, осыпан золой Пустоты...
И делится с нами краюхою хлеба,
Щепоткою солнца и каплей воды.


Он снова свободен. Свобода — дорога.
Он снова художник. Он принял как дар
Судьбу в сумасшедшей манере Ван Гога
И мир, необъятный как атомный шар.